Виды умысла ( ст. 16)хема 5. Умысел - Курс лекций Таллинн 2004 Печатается по постановлению редакционно-издательского...

^ Виды умысла
( ст. 16)

хема 5. Умысел





^ Косвенный умысел
(ч.4 ст. 16)

Намерение

(ч.2 ст. 16
Прямой умысел
(ч.3 ст. 16)






и желает или, по

крайней мере до-пускает это.

или, по крайней мере, до-

пускает это

Лицо осознает, что им реализу- ется обстоятель-

ство, соответ- ствующее сос -таву виновного деяния,


и допуска-

ет это.
^ Лицо считает возможным
наступление обстоятель -ства, соответ- ствующего составу винов- ного деяния,









^ Также – если

лицо пред – ставляет себе,

что соответ-

ствующее сос- таву виновно- го деяния об- стоятельство является не- обходимым условием дос- тижения по- ставленной цели.



Деяние приз-

нается совер-

шенным ли-

цом намерен-но, если оно ставит целью

реализацию

соответствую-щего составу виновного деяния обсто-

ятельства,

осознает его

наступление

или, по край- ней мере,

считает это

возможным






^ 5.3. Намерение и прямой умысел


Наиболее последовательным представителем рассматриваемого отношения лица к деянию и его результату является такой вид умысла как намерение.

Этот вид умысла свидетельствует о хорошо осознаваемом и четко регулируемом сознанием поведении, совершаемом ради достижения поставленной цели. Для того, чтобы виновное деяние (преступление) считалось совершенным намеренно, не обязательно, чтобы лицо заранее обдумывало, что ему предстоит совершить для достижения желаемого результата. Важно, чтобы на момент действия (или воздержания от него, когда лицо обязано было действовать), все поведение находилось под четким контролем сознания. Это обстоятельство приходится специально подчеркивать,

так как русское слово «намеренно» (эст. – kavatsetult) имеет несколько смыслов.44 В данном же случае оно оправдано для обозначения обдуманного и целенаправленного поведения, но не обязательно преднамеренного, т.е. заранее спланированного деяния.

Как видно из схемы, намерение предполагает наличие ряда признаков.

На первое место нормой закона ставится такой признак, как цель (волевой критерий). «Цель – заранее предполагаемый (мыслимый, желаемый, проектируемый) результат действия или деятельности людей, на осуществление которого они направлены».45 Виновное лицо не только понимает характер деяния, но и стремится к тому, чтобы оно привело к определенному результату, ради достижения которого все и совершается.

Какую цель преследует виновное лицо, решить не всегда просто. Но в зависимости от установления той или иной цели дается квалификация преступления.

Уездный суд приговорил к 10-летнему тюремному заключению Надежду К. за убийство своего сожителя Константина М. Драма произошла в доме. Время было позднее, когда Надежда, будучи под хмельком, в очередной раз поссорилась со своим сожителем. Распря перешла в драку. Мужчина, как заявила Надежда К. в суде, толкнул ее и плеснул в лицо горячим молоком, разбив при этом даме кружкой переносицу. Все произошло из-за того, что после пробуждения, последовавшего за дневной пьянкой, Константин М. решил покинуть спутницу жизни, которой явно не понравилось такое. Надежда К. толкнула сожителя, свалив его на пол. Потом схватила деревянную толкушку и начала охаживать ею свою жертву по голове. Затем в ход пошел нож с лезвием длиной 14 сантиметров. Мужчина кричал, умолял прекратить избиение, пытался прикрывать голову

руками. Нож сломался. Константин М. начал хрипеть, а затем затих... Он скончался на месте от закрытой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся переломом костей черепа и кровоизлиянием. После убийства Надежда К. около 11 часов вечера прибежала к соседке и сказала, что вроде как порешила сожителя. Та зашла к ней в комнату и увидела развалившегося в кресле М., всего в крови. Соседка велела Надежде К. вызвать "скорую" и полицию. С места происшествия полицейские увезли толкушку, деревянную палку со следами крови и сломанный нож. Медики признали Надежду К психически нормальной, способной контролировать свои действия. Надежде К. предъявили обвинение в умышленном убийстве, совершенном особо жестоким способом, мучительным для жертвы. Но суд изменил квалификацию на умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, найдя, что преступница не желала смерти Константина М., хотя и могла ее предвидеть.46

Намерение как вид умысла не ограничено только постановкой цели совершения конкретного поведения, но и предполагает также осознание наступления соответствующего составу обстоятельства или, по крайней мере, допущением возможности этого. Так формулируется второй признак намерения (интеллектуальный критерий).

Под реализуемым обстоятельством, соответствующим составу преступления, необходимо понимать действие (бездействие) и результат, являющиеся признаками состава данного преступления. Точнее говоря, предметом осознания является вид действия (бездействия), его непосредственный или опосредованный характер, способ совершения деяния, средства, место, время преступления. Действуя сознательно, лицо должно понимать во всех его проявлениях, что и каким образом оно делает, использует какие условия.

В той части, в какой сознание направляет действие (бездействие), субъективное представление лица о происходящем более или менее адекватно реально происходящему процессу совершения преступления.

Сложнее обстоит дело с осознанием результата. Проблемы не возникает, когда фактически результат и действие неотделимы друг от друга или когда юридически состав преступления относится к категории формальных составов. Другая ситуация возникает при несовпадении поведения и результата. Поскольку субъективным побуждением к поведению является достижение цели, то результат и есть то, к чему стремится лицо, совершая деяние. Субъективное представление о таком результате - это представление о будущем, а не о настоящем. Поэтому выдвигать требование такого характера, что при намерении лицо должно осознавать результат во всех его подробностях и деталях, было бы чрезмерно. В соответствии с поставленной целью лицо должно обладать представлением не о всех результатах содеянного, а об основном результате, поскольку ради достижения его и совершалось деяние. Кроме того, тут достаточно лишь общего представления о последствии действия (бездействия).

Пярнуский уездный суд приго­ворил Сигмара Р. подкладывавшего в пляжный песок "ежей", к шести годам лишения свободы. На суде Сигмар Р. признался, что прятал "ежей" в песке и подкладывал их под поло­тенца купавшимся лю­дям, пока они находились в воде, а затем следил за тем, как жертвы наступят или лягут на замаскирован­ные им иголки. От действий хулигана, прозванного в Пярну "песочным маньяком", пострадали несколько человек. Еще несколько отдыхавших на пляже пострадали и летом предыдущего года, а Пярнуская мэрия объявила тогда вознаграждение в 5000 крон за поимку преступника.

Как видно из этой фабулы, конкретные последствия своих действий преступник представлял себе в самом общем плане, но действовал он целенаправленно, рассчитывая получить удовлетворение от реакции потерпевших на неожиданно возникшую боль. Тут имело место преступное намерение путем причинения боли пострадавшим вызвать на пляже панику и тем самым грубо нарушить общественный порядок.

Следствием такого подхода является положение, которое находим в тексте части 2 ст.16. Закон не требует, чтобы при намерении обязательно было осознание неизбежности наступления результата. Намерение имеет место и тогда, когда лицо понимает лишь возможность этого. Если виновным лицом поставлена цель, ради достижения которой совершается преступление, осознаются средства достижения этой цели и прогнозируется результат, то это и есть тот вид умысла, которому дано название намерения, если к тому же наличествует третий признак: осознание лицом причинной зависимости результата от действия (интеллектуальный критерий).

Как видно из формулировки последнего предложения части второй статьи 16, осознание лицом того, что соответствующее составу виновного деяния обстоятельство является необходимым условием достижения поставленной цели, тоже важно для выделения намерения как вида умысла. «Достижение поставленной цели» - это образование результата под влиянием предпринятых лицом действий. Причем, в соответствии с теорией «conditio sine gva non» причинная связь между действием и результатом должна осознаваться лицом с учетом того, что действие становится необходимым условием наступления результата. Как уже говорилось при изложении теории эквивалентности причинной связи, этой теорией придается большое значение субъективной осмысленности происходящего. Осознавая наступивший результат как прямое следствие своих действий, как достижение поставленной цели, виновное лицо тем самым, среди прочих необходимых условий наступления данного результата, решающее значение придает своим действиям, и, следовательно, признает эти действия причиной результата.

Цель лишь тогда влияет на состав преступления, когда она согласуется с другими объективными и субъективными признаками. Потому что о цели можно судить лишь в контексте всей ситуации совершения преступления.

Если, скажем, реагируя на оскорбление, обиженное лицо потребовало извинения от обидчика, а получив отказ, застрелило его, то решить вопрос о цели такого преступления, необходимо, принимая в расчет всю динамику развития события. Действия обиженного до того, как он произвел выстрел, свидетельствовали о наличии у него цели заставить обидчика отказаться от своих слов и восстановить доброе имя потерпевшего. Однако было бы не логично считать, что такая цель сохранила свою силу при совершении убийства. Тут возникло другое целеполагание, обусловленное предыдущим. Отомстить за оскорбление путем убийства обидчика. Ведь не мог же убийца рассчитывать, что цель, обращенная на живого человека, сохранится и по отношению к мертвому.

Возникает еще один вопрос. Как быть, если результат реально стал следствием действий лица, однако при этом лицо ставило перед собой совсем другую цель?

Скажем, обладатель способностей фокусника тайно изымает из внутреннего кармана пиджака постороннего человека бумажник с деньгами, ставя перед собой цель, не обогатиться за чужой счет, а продемонстрировать свое филигранное искусство. Объективный результат внешне совпадает с поставленной целью, хотя субъективная подоплека тут вроде бы не корыстного характера. Для окончательного решения о том, что произошло, важны последующие действия «фокусника». Если он похищенную вещь сразу же возвращает потерпевшему, то это говорит о последовательности в реализации цели, а поэтому в силу отсутствия намерения совершить кражу состав преступления исключается. Но при ином поведении похитителя, когда он, демонстрируя свою бескорыстность, не оставляет бумажник себе, а передает украденную вещь своей подруге, состав кражи налицо, так как своеобразная корысть в таком шаге имеется. Цель, возникшая после появления результата, опровергает свою предшественницу.

^ Прямой умысел так же, как и намерение, представляет собой осознание лицом всех объективных проявлений преступления, образующих его состав (интеллектуальный критерий). Такой вывод вытекает из содержащейся в части третьей статьи 16 KS формулы: «…если оно осознает, что им реализуется обстоятельство, соответствующее составу виновного деяния…». Хотя здесь объективные обстоятельства не подразделяются на характеризующие действие (бездействие), результат и причинную связь, как это сделано в части второй данной статьи, но в более обобщенной формулировке речь идет о том же самом.

Если бы эту формулу можно было бы истолковать иначе, то основанием для этого могло бы служить лишь закрепленное в тексте статьи закона какое-либо исключение из приведенного правила. Но никаких исключений текст анализируемой нормы не содержит. Будем считать, что такой формулировкой признается необходимость при определении прямого умысла устанавливать второй и третий признаки, которые сформулированы применительно к намерению как виду умысла, но относятся также и к прямому умыслу.

Поэтому отличие прямого умысла от намерения следует видеть в несовпадении по смыслу признака намерения - цель и признака прямого умысла – желание, т.е. желания лица реализовать обстоятельства, соответствующие составу преступления, или, по меньшей мере, допущения их реализации (волевой критерий).

Желание – это особое явление человеческой психики47. Закон в интересующем нас аспекте указывает на него лишь в связи с прямым умыслом, а не с какими другими видами умысла. Когда желание присутствует в намерении, то оно обретает вид цели. Но желать можно и без того, чтобы ставить цель добиться чего-то48. Ставить цель достижения преступного результата или, не ставя перед собой такой цели, желать этого, не одно и то же. Желание может не быть таким сгустком, такой концентрацией хотений, которые обычно имеют место при постановке цели. Очевидно, это обстоятельство сыграло какую-то роль в расположении частей статьи 16, когда в части второй говорится о намерении, а в части третьей – о прямом умысле с характерным для него «желанием». Намерение с его «целью» свидетельствует о более серьезном настрое лица на достижение преступного результата, чем прямой умысел с его «желанием».

Прямой умысел существует и тогда, когда желание образовалось в столь неопределенном виде, что приходится констатировать допущение лицом реализации объективных обстоятельств, характеризующих состав данного преступления. Допущение – это отношение к результату как к предполагаемому исходу событий, связанных с преступным деянием.

Однако, когда лицо допускает, что обстоятельства сложатся тем или иным образом, оно может исходить из разных соображений. Одно дело, когда лицо считает неизбежным наступление преступного результата, а другое, когда им осознается только возможность этого результата.

Сравнивая прямой умысел с намерением, не надо недооценивать его опасность. Он близок к намерению. ^ Поэтому логично было бы считать, что допущение при прямом умысле означает понимание лицом неизбежности наступления преступного результата, а не его возможности. Поясним это соображение примером.

Наемный убийца за крупную сумму денег взялся выполнить заказ по уничтожению одного предпринимателя, являвшегося конкурентом заказчика преступления. Преступник приспособил к днищу автомобиля бизнесмена радиоуправляемое взрывное устройство, а сам спрятался недалеко от места стоянки машины. Спустя некоторое время он увидел, что из подъезда дома выходит интересовавшее его лицо. Вместе с хозяином машины шла женщина, которую тот вел под руку. Когда парочка разместилась в машине, преступник, не долго думая, послал радиосигнал, машина взлетела на воздух, а вместе с ней погибли и жертвы преступления.

То, что по отношению к бизнесмену у преступника существовало намерение убить, сомнений не вызывает, так как была соответствующая цель и все объективные обстоятельства (действие, результат, причинная связь) преступник ясно осознавал. Но цели уничтожить женщину убийца не имел. Он допускал, что вероятность ее гибели от взрыва не меньшая, чем у основной жертвы. Следовательно, речь может идти только о допущении неизбежности смерти женщины, а не возможности ее смерти. По сути дела, когда виновное лицо допускает неизбежность, а не возможность последствия, процесс принятия решения о преступлении мало, чем отличается от желания наступления этого последствия. И в том, и в другом случае имеет место прямой умысел.


^ 5.4. Косвенный умысел


Косвенный умысел называют еще эвентуальным49. Согласно части четвертой статьи 16 KS этому умыслу присуще такое психическое отношение, при котором лицо считает возможным наступление обстоятельства, соответствующего составу виновного деяния (интеллектуальный критерий), и допускает его (волевой критерий).

В формулировке понятия косвенного умысла упор делается на отношении лица к результату своего действия (бездействия) как к обстоятельству, которое может наступить, что допускается сознанием виновного. При этом, ничего не говорится об отношении к объективным обстоятельствам (действие и бездействие), породившим этот результат.

Такая экономная формулировка, скорее всего, связана с тем, что в предыдущих частях статьи 16 уже дважды, применительно к намерению и прямому умыслу, на данный признак указывалось, а ведь определение косвенного умысла содержится в той же самой статье, что и определения других видов умысла. Поэтому при формулировании косвенного умысла, по-видимому, задача состояла в том, чтобы закрепить его отличия от других видов, а не совпадения с ними.

Просматривается определенная последовательность освещения рассматриваемого вопроса в законодательном тексте. Наиболее полная картина признаков умысла закреплена во второй части статьи (намерение). Более обобщенно, без выделения деталей, об осознании объективных признаков состава сказано в третьей части статьи (прямой умысел). И совсем об этом умалчивается в четвертой части (косвенный умысел). Умалчивается, но предполагается, что должно иметь место осознание лицом всех объективных признаков состава преступления. Такое мнение соответствует ранее высказанному в эстонской юридической литературе суждению о косвенном умысле, как о таком элементе состава виновного деяния, который в новом законе (KS) имеет тот же смысл, какой придавал ему ранее действовавший на территории Эстонии УК.50

Итак, в отличие от намерения и прямого умысла для косвенного умысла характерно отношение к последствиям преступного действия (бездействия) как к обстоятельству возможному, но не неизбежному.

«Ауди А6» директора по внутренней безопасности одной из таллиннских фирм Вейко К. затормозил у перекрестка улиц Кеэмия и Эндла. В машине находилась его супруга и двое детей. Ожидая, пока можно будет выехать на главную дорогу, Вейко К. взглянул влево и заметил, что к его машине торопится мужчина в светлой рубашке, держащий в руке старомодную спортивную сумку. Чутье бывшего полицейского подсказало Вейко К., что здесь что-то неладно. Он успел вдавить акселератор в пол и чуть отклонился вправо – и тут прозвучал выстрел. Стреляли из охотничьей двустволки. Заряд пробил стекло машины, задел руку Вейко К. и плечо его жены. Дробь оставила несколько входных и выходных отверстий, кроме того, Вейко К. задели осколки стекла. Старший ребенок пережил сильнейший шок. Младший, очевидно, не сообразил, что происходит, но явно испугался.

Если приведенный сюжет использовать для анализа умысла преступника, то на первый взгляд может показаться, что этот случай похож на предыдущий.

Однако совпадение тут только частичное. Оно состоит в намерении виновного лица убить главную жертву преступления. Но, если в предыдущем примере у виновного лица на убийство побочной жертвы (женщины) был прямой умысел, то в данном случае к возможной гибели от выстрела жены директора по внутренней безопасности фирмы и его детей у преступника было другое отношение. Приблизившись к машине и стреляя в стекло, он видел, что в ней, кроме водителя, есть и другие люди. Нахождение женщины и детей в салоне машины для стрелявшего могло стать помехой в реализации преступного замысла. Но это обстоятельство его не остановило. Применяя огнестрельное оружие, он преследовал одну цель – убить водителя. Что же касается гибели пассажиров, то он допускал такой исход, но не как неизбежность, а как возможность. Дробь могла попасть в кого-нибудь, но этого могло и не случиться. Подобного рода отношение подпадает под признаки косвенного умысла.

Принятое в Эстонии деление умысла на намерение, прямой и косвенный соответствует доктрине германского наказательного права, хотя Strafgesetzbuch вообще не содержит норм о видах умысла. В KS не имеется общих норм, которые указывали бы на какие-либо другие основания для различения видов умысла.

Между тем, законодательству других государств иные виды умысла известны. Так, например, французский кодекс 1994 года предусматривает специальный умысел, когда в конкретной норме устанавливается ответственность за преступление, совершенное со специальной целью. Особо надо отметить существование во французском наказательном праве предумышленности как такого умысла, который сформировался до действий по совершению определенного преступления или проступка. В KS соответствующее понятие отсутствует, что теоретически объясняется тем, что правовое значение придается только умыслу, сформировавшемуся на момент совершения деяния.


^ 5.5. Мотив. Цель

К субъективным признакам состава, кроме умысла и неосторожности, закон относит мотив и цель, допуская при этом возможность и иных признаков, которые названы в тех или иных статьях Особенной части KS.

В том, что виновное лицо совершило преступление, важную роль играет мотив поступка. Это внутреннее побуждение, обусловленное потребностями и интересами лица, непосредственно повлиявшее на характер поведения. При раскрытии преступлений и установления истины на суде одним из важных вопросов является вопрос, а зачем лицо это сделало, почему оно пошло на совершение преступления. В зависимости от полученного ответа устанавливается та или иная психологическая подоплека, смысл содеянного, а это может повлиять на квалификацию преступления, а еще чаще – на вид и размер наказания.

Влияние мотива преступления на квалификацию обусловлено тем, что в ряде случаев мотив включен в состав преступления в качестве одного из субъективных признаков.

Примером такого мотива могут служить корыстные побуждения, которые согласно п.5 ст. 114 делают убийство преступлением, совершенным при отягчающих обстоятельствах (наряду с другими названными в статье обстоятельствами).

Что касается значения мотива для назначения наказания, то на это указывает ст. 58, в пункте первом которой корыстные или иные низменные побуждения признаются обстоятельством, отягчающим наказание.

О цели преступления речь ранее уже шла в связи с разбором признаков намерения как вида умысла. В тех составах преступления, описание которых в статьях Особенной части KS содержит признак «цель», видом умысла может считаться только намерение. Например:

Среди составов преступлений встречаются и такие, в которых признак «цель» играет роль обстоятельства, исключающего наказание по соответствующей статье Особенной части.

Так, в статье 131 читаем, что по ней наказывается экстракорпоральное создание человеческого эмбриона без цели его переноса в полость матки.

Особая целенаправленность поступка может повлиять на решение вопроса о назначении наказания.

К числу обстоятельств, отягчающих наказание, согласно пункту 9 ст. 58, относится совершение виновного деяния с целью облегчения совершения или сокрытия другого виновного деяния.

Кроме мотива и цели в качестве дополнительных к умыслу и неосторожности субъективных признаков состава преступления причисляются и другие. Они не названы в норме закона, посвященной субъективным признакам виновного деяния, так как по своему характеру слишком специфичны, чтобы им нашлось место в обобщающем положении закона. Но в более конкретных нормах они встречаются. Имеется в виду отражение в законе эмоциональной сферы человеческой психики, оказывающей непосредственное воздействие на совершение преступления.

Эмоциональный фон окрашивает в той или иной степени любое отношение лица к происходящему. Без него нельзя себе представить ни одного из рассмотренных субъективных признаков. Однако в психологии признаны такие понятия, как эмоциональный отклик, эмоциональная вспышка, аффект, которыми обозначаются весьма специфические эмоциональные проявления психики, способные сыграть самодовлеющую роль в обусловливании того или иного поступка. Если первый из названных эмоциональных феноменов никак не воспринят наказательным правом, а второй может при определенных условиях повлиять на смягчение наказания, то аффект представляет интерес и для квалификации преступления, и для назначения наказания.

Слово аффект происходит от латинского термина «affektus”, что означает душевное волнение, страсть. Это эмоциональное состояние может иметь патологический характер и тогда оно становится одним из обстоятельств, исключающих вину лица, в поведении которого содержатся признаки состава преступления. Встречаются и более облегченные появления аффекта (физиологический аффект). В этих случаях лицо, совершившее преступление, считается виновным, хотя состояние аффекта учитывается при квалификации преступления и назначении наказания как смягчающее обстоятельство.

Так, статья 115 предусматривает наказание за убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием или оскорблением со стороны потерпевшего в отношении убийцы или его близких. Размер наказания за такое преступление, предусмотренный санкцией статьи, значительно меньше, чем за убийство без отягчающих обстоятельств, а тем более – с отягчающими обстоятельствами.

Совершение другого преступления в состоянии аффекта на квалификацию не влияет, однако суду законом предоставлено право смягчить наказание в рамках санкции статьи с учетом воздействия аффекта на преступное поведение (п. 6 cт.57).


^ Лекция 6. Неосторожность и ее соотношение с умыслом


Понятие неосторожности. Интеллектуальный и волевой критерии в неосторожности. Характеристика признаков легкомыслия. Характеристика признаков небрежности. Случай. Приоритет умысла по отношению к неосторожности. Умышленный характер состава с умыслом и неосторожностью. Незнание обстоятельства, соответствующего составу преступления. Фактическая ошибка. Юридическая ошибка.


^ 6.1.Понятие неосторожности


Закон не содержит общего определения неосторожности (лат.- culpa).Что касается доктрины, то для характеристики общего понятия неосторожности можно воспользоваться теми же самыми показателями, которые немецкие криминалисты предложили для понятия умысла. Имеются в виду интеллектуальный и волевой критерии.

Только в отличие от умысла эти критерии, раскрывая содержание понятия неосторожности, указывают на минимально возможную для наступления ответственности степень контроля виновного лица за действием (бездействием) и наступившим результатом (если он является признаком состава преступления). Неосторожности, таким образом, присущ низкий уровень осознания лицом того, что оно делает (или не делает), и очень ослабленный волевой фактор или его полное отсутствие. как в отношение действия (бездействия), так и результата. Даже при полном отсутствии осознания, но при наличии у данного лица его возможности, есть место для ответственности за неосторожность.

Закон указывает на особенности двух видов неосторожности. Это видно на схеме. (См. Схему 6).


^ Схема 6. Неосторожность


4100622327061519.html
4100907845117211.html
4101067147077638.html
4101166274995303.html
4101260155394411.html