Массовые настроения - Массовые настроения в истории и современность 153 дня я сам готов встать на колени, обращаясь...

Массовые настроения

в политике

Природа массовых политических настроений. Субъект массовых настроений. Воз­никновение и развитие массовых настроений. Основные виды и функции массовых на­строений. Механизмы воздействия на массовые настроения. Прогнозирование мас­совых настроений.



Рассмотрение феноменологии, места и роли массовых настроений в историческом развитии, изучение данных общепсихологических и социально-психологических ис­следований настроений; обоснование возможности политико-психологического ана­лиза массовых настроений — все это позволяет сформулировать самостоятельную концепцию массовых настроений и их функционирования в политических процессах. Такая концепция строится по шести основным параметрам:

  1. обобщаются и формулируются ключевые представления о предмете массовых политических настроений и их природе;

  2. рассматривается субъект таких настроений в общем и конкретных планах;

  3. описываются истоки возникновения и динамика развития массовых настроений;

  4. выявляются их основные виды (проблема типологии) и функции;

  5. исследуются механизмы воздействия на такие настроения;

  6. анализируются возможности прогнозирования их развития.

Природа массовых политических настроений

Массовые настроения в политике — это особые психические состояния; однородная для большого количества людей субъективная сигнальная реакция, особые пере­живания комфорта или дискомфорта, в интегрированном виде отражающие три основных момента: во-первых, степень удовлетворенности или неудовлетвореннос­ти общими социально-политическими условиями жизни; во-вторых, субъективную оценку возможности реализации социально-политических притязаний людей в дан­ных условиях; в-третьих, стремление к изменению условий ради осуществления при­тязаний.

184 Часть 2. Массовые настроения

Массовые настроения как сигнал

Специфическая сигнальная роль политических настроений состоит в том, что лишь настроения из всей совокупности психических явлений интегрируют в себе сразу три момента: тот или иной объективный стимул (фактор социально-политической жиз­ни), социально-политическую оценочную реакцию на него (причем не эмоциональ­но-ситуативного, а стратегического, потребностного характера) и готовность к тому или иному политическому действию. Если эмоции отражают просто оценку и пере­живание, мнения — знание, то настроение в скрытом виде интегрирует и то и другое, также включая в себя готовность к действенным проявлениям. Поэтому они одновре­менно могут относиться как к эмоциональной, так и рациональной сферам, а также к сфере действенной готовности субъекта. Это достаточно целостный феномен.

Политическая сторона массовых настроений задана тем, что они возникают как реакция именно на социально-политические факторы, существуют как переживания социально-политических аспектов бытия, связаны с пониманием и осмыслением этих аспектов и отражают готовность к политическим действиям. Из всего многообразно­го спектра существующих массовых настроений мы выделяем именно политические как наиболее яркие и заметные настроения, порожденные факторами политического порядка, связанные с оценками, имеющими политическую окраску, ведущие к дей­ствиям, направленным на политические аспекты и отличающиеся политическими по­следствиями.

Понятно, что в принципе любое настроение, скажем, недовольства, может быть на­правлено в политическую сферу, — история и современность дают немало примеров того, как это происходило с националистическими, религиозными или просто вуль­гарно-экономическими настроениями. Однако перечисленные настроения не обяза­тельно попадают в разряд политических. Во-первых, они не всегда вызываются поли­тическими факторами, во-вторых, не обязательно несут в себе политические оценки (как оценки удовлетворенностью или неудовлетворенностью политическими факто­рами — условиями жизни). Но главное даже не в этом. Они не обязательно влекут за собой собственно политические действия и собственно политические последствия. В определенных ситуациях названные настроения могут играть политическую роль, но могут и не играть ее.

Настроения как оценка

Нас интересуют такие массовые настроения, которые вызываются имеющими прямое отношение к политике факторами жизни, обладают политической определенностью оценочного рода и, главное, включают в себя стремление к политическим действиям, политические последствия. Последнее условие является решающим. Если те или иные экономические, националистические, религиозные и т. и. настроения порожда­ют такие действия и последствия, они могут рассматриваться как политические; если же не порождают, то они должны рассматриваться как самостоятельные варианты массовых настроений.

Трансформация неполитических настроений через их направленную полити­зацию прослежена в литературе. В социальной психологии метаморфозы подобного рода иногда обозначаются как «поиск козла отпущения». Недовольство масс всегда

Глава 2.3. Массовые настроения в политике 185

направлялось в нужное тем или иным силам русло. Для этого в истории использова­лись и религия (недовольство объяснялось результатом отступления от «истинной веры» и трансформировалось в угар «богоугодных» настроений и действий по иско­ренению еретиков на кострах святой инквизиции и т. д.1), и национальные чувства (недовольство объяснялось происками представителей иных национальностей и трансформировалось в различного рода погромы и притеснения как национального, так и расового характера2), и многие другие психологически срабатывающие каналы. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, например, стереотип «русского убий­цы», усиленно создававшийся оппозицией в Венгрии в 1956 г.3

Выражая определенные психические состояния, массовые политические настро­ения отражают принадлежность испытывающих их людей к определенной социаль­но-политической общности. Это не классическая общность, выделяемая на основании анализа социальной структуры и политической системы общества, а динамическая, политико-психологическая общность, функционально образуемая данными настро­ениями и потенциальными действиями. В таком, теперь уже комплексном выраже­нии двух, психологической и политической, сторон, массовые политические настрое­ния — это прежде всего общая эмоционально-рациональная оценка значительными количествами людей соответствия реальной социально-политической действитель­ности, тех или иных ее аспектов притязаниям, потребностям и интересам этих людей, осуществление которых связано с данной действительностью, с данными аспектами. «Вступая в качестве характеристики общего психического состояния социальной общности, настроение... определяет направление, тенденцию и характер проявления... решений и действий» (Заргаров, 1969).

Здесь важно подчеркнуть, что речь идет о функциональных общностях (подроб­нее об этом — в разделе о субъекте массовых настроений), возникающих на основе общей настроенческой оценки социально-политической действительности, которая и определяет направление, тенденцию и характер действий. Как уже говорилось выше, массовые настроения не совпадают с «общественными настроениями», как бы предписываемыми людям в силу их принадлежности к тому или иному элементу со­циальной структуры и политической системы. Массовые настроения могут включать социально-нормативные составляющие, но суть их — в переживании соответствия «общественных» (системных) нормативов реальной жизни, в выработке к ним соб­ственного отношения. Именно поэтому массовыми могут становиться не только сис­темные «общественные», но подчас и «антиобщественные» настроения. Так, револю­ционные настроения сторонников большевиков в России перед переворотом 1917 г. были явно антиобщественными по отношению к господствовавшему социальному строю.

1 Детальный анализ религиозных настроений и их влияния в современной общественно-политической
жизни см.: ^ Парыгин Б. Д., Ерунов Б. А., Букин В. Р. Религиозное настроение и его структура. // Вопросы
научного атеизма. М., 1971. Вып. II. С. 65-79.

2 Социально-психологический анализ национализма, включая соответствующие настроения, был проде­
лан Ю. А. Шерковиным. См.: Современное революционное движение и национализм. М, 1973. С. 98-
140 (особенно с. 134-137).

3 См.: Пристер Е. Венгерский репортаж. М., 1957.

186 Часть 2. Массовые настроения

Настроения как устремления

Политико-психологическая природа массовых настроений проявляется в том, что они становятся заметными при расхождении двух факторов: притязаний (ожиданий) людей, связанных с общими для значительного множества, массовыми потребностя­ми и интересами, обычно порождаемыми социально-политической системой, с одной стороны, и реальных условий социально-политической жизни — с другой. Активные настроения, своеобразная готовность к политическим действиям возникают тогда, когда притязания и ожидания людей вступают в конфликт с возможностями их удов­летворения, причем это противоречие переживается и связывается людьми с теми или иными социально-политическими моментами. Тогда настроения становятся массовы­ми, превращаясь в особое состояние массового сознания, предшествующую действи­ям массовую психологическую реакцию на рассогласование желаемого и действи­тельного. Такая реакция может принимать различные формы — от ненависти к тем, кто «мешает», до восторга по отношению к тем, кто «помогает» воплощению желае­мого в жизнь. Особая форма — пассивные настроения типа безразличия и апатии, когда массы не верят в политические возможности преодоления разрыва между при­тязаниями и достижениями. Обычно это — своеобразный «паралич» притязаний, лишенных опор в действительности, паралич мотивации и активных политических действий.

В данном контексте интерес представляет понятие «политическое бессилие». Так, М. Олсен полагает, что такое бессилие есть, с одной стороны, объективная реальность в те или иные моменты. С другой же стороны, это особое настроение «недееспособ­ности в отношении политики», «ощущение невозможности повлиять на нее» (Olsen, 1976). Явления такого плана исследовались в контексте «политического отчуж­дения».

В целом же политические настроения — это субъективная оценка социально-по­литической действительности, как бы пропущенной сквозь призму соответствующих интересов, потребностей и притязаний массы. В политическом отношении особенно важно, что такие настроения быстро распространяются. Они заразительны. Их про­межуточный аффективно-когнитивный статус ведет к тому, что над ними затруднен контроль сознания. Они легко и быстро объединяют людей, находящихся в сходном социально-политическом положении, формируя чувство общности «мы». Этот на­строй, как правило, направлен против неких «они», от которых зависит не устраива­ющее людей положение дел.

При быстром распространении, становясь массовыми и влиятельными, настрое­ния подчиняют себе многие другие (в определенных ситуациях практически все) ком­поненты психики. В особенности это относится к менее глубинным по отношению к настроениям, социально производным рациональным компонентам, например к та­ким слагаемым социального сознания, как ценности и установки. Анализ показывает, что в рабочем классе любой страны есть люди, ориентированные на активное участие в забастовочном движении; есть рабочие, не обладающие такой ориентацией, и есть принципиально отрицающие забастовочную борьбу. Однако известно, что в периоды обострения конфликтов даже многие противники забастовок, охваченные соответ­ствующим настроением, включаются в общие действия (Cousins, Brown, 1975).

^ Глава 2.3. Массовые настроения в политике 187

Согласно распространенному мнению, настроение есть фактор «сдвига», динами­ки поведения. Соответственно, принято считать, что массовые настроения обычно со­держат определенный деструктивный в социально-политическом отношении заряд. Как правило, они направлены против той или иной стороны прежнего или нынешне­го укладов жизни. «Настроения всегда активно направлены не только к чему-либо, но еще более против чего-либо» (Поршнев, 1966). Это состояние, стимулирующее де­ятельность, движимое по каким-либо социально-политическим причинам нереализу­емыми притязаниями и ожиданиями. Это состояние отрицания тех или иных аспек­тов социально-политического устройства.

Даже в случае «пассивных настроений» очевиден некий молчаливый протест. Не­верие в возможность реализации притязаний и есть психологическое отрицание сис­темы, которая обездвижила активность людей. Такие настроения редко бывают дли­тельными — конфликт с системой рано или поздно прорывается в активных настрое­ниях и антисистемных действиях.

Даже те настроения, которые внешне представляются настроениями успокоенно­сти, довольства, удовлетворения, имеют скрытую отрицательную направленность. Они весьма негативны по отношению к потенциальным нарушениям покоя, достиг­нутого статуса и, как следствие, равновесия между притязаниями и возможностями их достижения. Такие настроения, например, отличали верхушку советского обще­ства в период так называемого «застоя». При таком «настроении обороны» люди ра­дуются одержанным победам, преодоленным трудностям и торжествуют над против­никами, которые им мешали. Причем все это может происходить как реально, так и иллюзорно.

Субъект массовых настроений

Субъектом массовых политических настроений, по определению, является некая мас­са, то или иное множество людей, объединенных в некую общность за счет действия единого политико-психологического фактора. К числу таких факторов относятся те или иные аффекты, эмоции, чувства и другие психологические явления и процессы, отражающие социально-политическую жизнь и политическое поведение людей. Так, даже возникший по совершенно иным причинам некий «субъект общественного мне­ния» может быть внезапно охвачен теми или иными настроениями. Однако «чистым» случаем субъекта массовых настроений являются общности, возникающие на основе самих настроений. Такое «замкнутое» определение нуждается в специальном разъяс­нении.

Как говорилось в первой части книги, многочисленные попытки дать определе­ние понятию «массы» не привели к общепризнанному результату. Однако был вы­явлен некоторый ряд специфических признаков, позволяющих очертить наиболее существенные черты данной общности. Напомним: обобщая многие подходы, Б. А. Грушин полагал, что: «массы — это ситуативно возникающие (существующие) социальные общности, вероятностные по своей природе, гетерогенные по составу и статистические по формам выражения (функционирования)» (Грушин, 1987).

188 Часть 2. Массовые настроения

Гетерогенность и ситуативность

Для массовых настроений наиболее существенно, что субъектом таких настроений как раз и выступают общности, ситуативно возникающие и гетерогенные по своему составу. Именно так политические настроения формируют своего субъекта, распро­страняясь среди людей и становясь «массовыми». Создаваемые ими массы включают индивидов, принадлежащих к разным группам и слоям общества (отсюда — соци­альная гетерогенность), охваченных в тот или иной момент времени (ситуативность) общими настроениями. В таком контексте массы — это специфические социально-психологические образования настроенческого типа, внеструктурные «острова» в групповой структуре социума, не устойчивые, а как бы «плавающие» в составе более широкого целого1. Ситуативность и гетерогенность масс определяется именно настро­ениями. Как указывал Б. Ф. Поршнев, «люди, охваченные однородным настроением и выражающие его более или менее совместно, тем самым составляют общность» (Поршнев, 1966) — несмотря на все существующие между ними иные различия.

Такая трактовка основана на функциональном подходе и позволяет исследовать динамику политических процессов в отличие от статики, понимание которой дости­гается за счет традиционного группового, классового или стратификационного под­ходов к социальной структуре.

Главным в понимании массы является то, что это особое объединение людей на основе общих настроений и действий, прямо не следующих из особенностей отдель­ного слоя, группы или даже класса. Напомним: «Понятие «массы» изменчиво, соот­ветственно изменению характера борьбы... Когда революция уже достаточно подго­товлена, понятие «массы» становится другим: несколько тысяч рабочих уже не состав­ляют массу. Это слово начинает означать нечто другое. Понятие массы изменяется в том смысле, что под ним разумеют большинство, и притом не простое лишь большин­ство рабочих, а большинство всех эксплуатируемых; другого рода понимание недо­пустимо... всякий другой смысл этого слова становится непонятным» (Ленин, 1967-1984).

Наиболее существенно в понимании массы в кризисные времена не то, что она «рабочая» или какая-то иная, а то, что она именно «масса», т. е. общность, которая де­монстрирует единый способ поведения, единую психологию. Поэтому у авторов того времени понятия «рабочая масса», «мелкобуржуазная масса» и т. п., как правило, со­провождаются уточнением характера действий и психологии массы как «революци­онной» или «реакционной», «неразвитой» или «недовольной», или же «полной реши­мости действовать».

Исследования социально-политических механизмов поведения масс в кризисные периоды общественного развития позволяли выходить на анализ психологии этих масс, стоящих за теми или иными действиями характерных черт, специфики поведе­ния. На таких этапах в подобные моменты развития общества как раз и возникали возможности изучать настроения и потребности масс, мнения и устремления, степень сознательности и подверженности «предрассудкам».

1 Выражение Э. Я. Баталова — см.: Баталов Э. Я. Массовое политическое сознание современного аме­риканского общества: методология исследования. // Общественные науки. 1981. № 3. С. 118.

^ Глава 2.3. Массовые настроения в политике 189

Формирование настроенческих масс

Развитие масс зависит от степени охвата людей настроениями. Созревая первоначаль­но в рамках того или иного класса, группы или слоя, настроения людей могут распро­страняться, захватывая представителей других групп и слоев. На основе этих настро­ений и готовности к действиям внутриклассовая (или внутригрупповая) масса может разрастаться, принимая характер межклассовый, межгрупповой. Такие настроения выступают в качестве «ядерных» для заражения ими представителей иных общ­ностей.

«Масса» предстает перед исследователем в разнообразных обличиях. Как уже го­ворилось, толпа — наиболее простой случай субъекта массовых настроений: «Толпа — это временное скопление большого числа людей на территории, допускающей непо­средственный контакт, спонтанно реагирующих на одни и те же стимулы сходным или идентичным образом. Людей в толпе объединяет психическая связь, образовавшаяся из сходных или идентичных эмоций и импульсов...» (Щепаньский, 1969). Внимание исследователей, начиная с Г. Лебона и Г. Тарда,1 фиксировалось на наиболее ярких, эмоциональных проявлениях уже сложившейся толпы. Именно поэтому недостаточ­ное внимание было уделено фактору, который собирает толпу, образует массу еще до того, как она становится «эмоциональным организмом». Этот фактор — сходные на­строения людей. Именно они как бы притягивают людей друг и другу, группируют их в общность. Распространяясь, настроения быстро достигают значительной интен­сивности, перерастают в эмоции, растворяются в них и становятся незаметными на их фоне. Но стоит схлынуть эмоциям, как вновь настроения становятся заметными: «Влияние толпы на индивида преходяще, хотя возникшее у него настроение может сохраняться долго» (Щепаньский, 1969).

Сходные настроения индивидов образуют толпу как частный случай субъекта массовых настроений. Распадаясь, со спадом эмоций, толпа перестает существовать как эксплицитно представленный субъект настроений. Однако настроения сохраня­ются достаточно явно на уровне индивидов — их конкретных носителей, а в неявной, имплицитной, потенциальной форме и в качестве массовых, но временно разобщен­ных настроений.

Другой частный случай — «публика», представляющая собой специально органи­зуемого субъекта массовых настроений. Специфические политические акции (напри­мер, торжественные заседания, собрания и т. п. в особенно наглядных ритуальных формах сталинско-брежневского периода) как раз и преследовали цель формирова­ния и распространения определенных настроений. На действие этого механизма ука­зывал еще Я. Щепаньский: «Публика в кино, на концерте или в театре осознает рож­дающиеся у нее настроения, и это осознание может усиливать впечатление, вызван­ное действием общего стимула» (Щепаньский, 1969).

В целом же и толпа, и публика как частные случаи демонстрируют, что настрое­ния, формируя определенную политико-психологическую общность, превращают ее из субъекта настроений в субъект активных действий и затем обусловливают то или иное массовое политическое поведение. «Значение толп и публики проявляется в периоды социальных волнений, революционных настроений, войны, забастовок, ко-

1 См.: Тард Г. Социальные этюды.СПб, 1902.

190 Часть 2. Массовые настроения

гда любое собрание или сборище может превратиться в агрессивную толпу, а она в свою очередь — в борющуюся группу, если толпою овладеют организованные груп­пы, которые сумеют ее направить» (Щепаньский, 1969).

^ От толпы — к «средним слоям»

В современном мире не всегда просто представить охваченное одним и тем же поли­тическим настроением большинство населения той или иной страны. Это возможно лишь в периоды экстремальных социально-политических напряжений, причем при достаточно обобщенной оценке настроений, которые доминируют в обществе. В обыч­ных же ситуациях циркулируют более или менее выраженные, многообразные, отно­сительно массовые настроения. Дифференцированность этих настроений связана с разным положением групп и слоев в социально-политической структуре, а также с тем, что разные группы, образующие такую массу, с разной быстротой захватывают­ся возникающими настроениями. Группы и слои с высоким уровнем социального са­мосознания менее подвержены настроениям, поскольку последние быстро осознают­ся и подчиняются ранее выработанным мнениям, позициям, программам действий и т. д. Другие слои общества, в силу меньшей определенности их социального положе­ния, с большей легкостью попадают под действие настроений.

Говоря о субъекте массовых настроений в общественно-политической жизни со­временных государств, надо помнить о возрастании роли так называемых «средних слоев». В свое время говорилось: «Капитализм не был бы капитализмом, если бы "чи­стый" пролетариат не был окружен массой чрезвычайно пестрых переходных типов от пролетария к полупролетарию (тому, кто наполовину снискивает себе средства к жизни продажей рабочей силы), от полупролетария к мелкому крестьянину (и мел­кому ремесленнику, кустарю, хозяйчику вообще), от мелкого крестьянина к средне­му и т. д.; если бы внутри самого пролетариата не было делений на более и менее раз­витые слои, делений земляческих, профессиональных, иногда религиозных и т. п.» (Ленин, 1967-1984).

Важной группой, занимающей промежуточное положение в социальной структу­ре «средних слоев», является интеллигенция. В силу повышенной чувствительности к социально-политическим переменам, связанной с неустойчивостью собственного положения, в силу повышенного внимания к собственным внутренним переживани­ям и устремлениям эта группа являет собой заметную часть обобщенного субъекта массовых настроений. Особенно это выражено у творческой интеллигенции: «... Ху­дожник часто действует под влиянием настроения, которое у него достигает такой силы, что подавляет всякие другие соображения» (Ленин, 1967-1984). Московский скульптор, стреляющий из гранатомета в американское посольство в знак протеста против натовских бомбардировок «братьев-славян» в Югославии, — лучший тому пример.

В современном мире часть населения, испытывая влияние научно-технической революции, оказывается в положении своеобразных «маргиналов», не могущих най­ти четкого места в постепенно размывающейся традиционной социальной структуре общества. Психологически они становятся близки к «средним слоям» в силу подат­ливости настроениям, и часто смыкаются с ними. Это наблюдается в развитых запад-

^ Глава 2.3. Массовые настроения в политике 191

ных странах1, однако не только в них. На роль настроенческого фактора указывают исследования средних слоев городского населения в развивающихся странах и Вос­тока, и Латинской Америки2.

Как отмечается в литературе, настроения «так называемых "средних слоев" про­никают во все слои современного буржуазного общества, так как именно "средние слои"... вообще, а в критических, острых ситуациях в особенности являются наиме­нее стабильной и устойчивой, в наибольшей степени "размываемой" социальной сре­дой, из которой постоянно рекрутируются пролетарские и полупролетарские элемен­ты общества, а также и люмпен-пролетариат. Весьма условны и подвижны грани, от­деляющие мелкую буржуазию от средней и крупной буржуазии, от военщины и чиновничества, и если в сфере экономики, образа жизни, степени обеспеченности они прослеживаются четко, то в чисто психологическом плане эти грани более размыты»3.

Таким образом, субъектом массовых настроений является масса как особая общ­ность, возникающая на основе общих переживаний, прежде всего настроений. Это объединение людей не по формально-«общественному», социально-классовому, а по функциональному признаку, формирующееся на основе общих психических факто­ров и побуждаемых ими действий. Масса есть образование настроенческое, гетероген­ное и ситуативное.

Возникновение и развитие массовых настроений

В истоках возникновения массовых настроений лежит взаимодействие двух основных факторов. Во-первых, предметный, объективный фактор, — реальная действитель­ность, в которой живут люди. Эта действительность, с одной стороны, порождает те или иные потребности, притязания, ожидания. С другой же стороны, она удовлетво­ряет или не удовлетворяет имеющиеся чаяния и надежды, причем делает это в раз­ной степени, образуя ту или иную шкалу возможностей удовлетворения потребного в зависимости от места, занимаемого людьми в социально-политической системе.

Во-вторых, субъективный фактор, который образуют представления людей о ре­альной действительности, различные ее оценки в свете имеющихся у людей интере­сов и потребностей, притязаний. У каждого человека существуют свои устремления. С одной стороны, это связано с объективным фактором — социально-экономическим положением — и представляет собой отражение последнего. Однако, с другой сторо­ны, подобная связь никогда не является прямолинейной и исчерпывающей.

Притязания и ожидания людей имеют сложную детерминацию. В них играют роль такие моменты, как социальная наследуемость (люди, оказавшиеся силой обсто­ятельств в иной социально-политической системе, могут сохранять в определенной мере те притязания, которые формировались той системой, в которой, скажем, про­шло их детство, — об этом свидетельствуют как примеры политических настроений

1 См.: На изломах социальной структуры. М., 1986.

2 См.: Средние слои городского общества в странах Востока. М., Наука, 1975; Средние городские слои
Латинской Америки. М., Наука, 1974.

3 См.: Бланк А. С. Старый и новый фашизм. Политико-социологический очерк. М., 1982. С.76.

192 Часть 2. Массовые настроения

определенных групп в первые десятилетия после установления Советской власти в России, так и другие похожие ситуации); наличие в сознании людей представлений об определенных желательных притязаниях (что связано с известными в социальной психологии «референтными группами», по нормам которых люди хотят жить, хотя ни они, ни подчас даже их предки никогда к таковым не принадлежали, например ориентация части современной российской молодежи на стандарты потребления за­падного образа жизни) и т. д. Близкое, хотя и не вполне тождественное «притязани­ям» понятие «экспектации» («требования-ожидания»), детально разработанное в за­падной, прежде всего американской, социальной психологии, включает слагаемые, порождаемые «группой присутствия» (продиктованные прежде всего реальным со­циально-политическим статусом и ролевыми нормами, связанными с этим статусом), «референтной группой», структурой собственного «я» и т. д.1

Психологический аспект

В контексте понимания настроений и их психологических истоков приходится учиты­вать целый ряд субъективных детерминант. Особый их раздел был исследован К. Ле-вином, который и ввел понятие «притязания» в широкое обращение, придав ему самостоятельный статус2. «Притязания», согласно Левину, являются прежде всего важнейшим личностным образованием, обусловливающим активность личности. С притязаниями связаны многие аффективные процессы, которые определяют пове­дение человека.

Если следовать Левину, то притязания всегда связаны с намерениями и предме­тами потребностей. Притязания создают «систему психологического напряжения», которая и ведет к изменению деятельности. Порожденное притязаниями аффектив­ное напряжение связано с переживанием потребности, такое нервно-психическое на­пряжение всегда содержит необходимость своего разрешения, ослабления, «снятия»3.

С нашей точки зрения, именно «напряжение» наиболее соответствует, с интим­но-психологической стороны, понятию «настроение». Притязания как особая, от­части рациональная, но прежде всего эмоциональная устремленность на предмет потребности, переживаются как степень возможности достижения потребного, как вероятность успеха или неудачи — естественно, на основе предыдущего опыта; в этом смысле настроения есть результат прошлого, проецируемый в будущее. Предвос­хищение успеха или неудачи и есть то «нервно-психическое напряжение», которое с нашей точки зрения адекватнее всего может быть обозначено именно как настроение. Психологически оно определяется, в целом, системой притязаний, образующих «уро­вень притязаний», и предвосхищением успеха или неуспеха в решении той или иной задачи, в достижении потребного.

Данные рассуждения близки к тем взглядам, которые высказывал Д. Маклелланд, пытаясь распространить идею «уровня притязаний» на социальную жизнь (McClel­land, 1961), однако отличаются от его концепции тем, что включают настроения как

' Подробнее об этом см., например: ^ Hall С. S., Lindzey G. Theories of Personality. N. Y., 1967.

2 См.: Lewin К. The Dynamic Theory of Personality. N. Y., 1935.

3 См.: Зейгарник Б. В. Теория личности К. Левина. М., 1981; Москвичев С. Г. Проблемы мотивации в пси­
хологических исследованиях. Киев, 1975. С. 81-86.

звенo, связывающее притязания с общей устремленностью социально-политическо­го поведения человека. К этому различию близко подошел, но окончательно не сфор­мулировал его М. Дойч, пытавшийся объяснить явления, называвшиеся им «соци­альными апатиями» и «социальными революциями», исходя из особенностей про­явления уровня притязаний личности и мотивации достижения успеха (в терминах нашей концепции — «настроенности на успех») (Deutsch, 1968).

По Дойчу, «социальная апатия» есть результат переживания субъективной ве­роятности неудачи, которое возникает перед лицом сложных политических и меж­дународных проблем, что вызывает снижение уровня притязаний и практически не оставляет никаких надежд на успех в «революционной борьбе» (в поведении, направ­ленном на удовлетворение потребностей и достижение притязаний). «Социальные ре­волюции» рассматриваются Дойчем как следствие переживания субъективной ве­роятности достижения успеха. Такое переживание («настроение») возникает, по его мнению, в результате «подчас мизерных», весьма незначительных улучшений в по­ложении, например, угнетенных. Такие кажущиеся (а подчас и просто иллюзорные) улучшения могут достаточно высоко поднимать уровень притязаний, тем самым обу­словливая высокие ожидания в отношении дальнейших революционных преобразо­ваний.

К подобным взглядам близок и Дж. Дэвис, утверждающий, что люди «идут в по­литику» не тогда, когда хотят удовлетворить те или иные потребности, а тогда, когда чувствуют угрозу возможностям их удовлетворения, т. е. испытывают определенное настроение. «Люди обычно не обращаются к политике, дабы удовлетворить голод или найти любовь, самоуважение и т. д. В этих случаях они идут в магазин, ищут предста­вителей противоположного пола... "выражают себя" в работе и редко при этом дума­ют о политике. Если же достижению всех этих целей угрожают другие индивиды или группы, настолько сильные, что с ними не справиться частным образом, то люди об­ращаются к политике для гарантирования осуществления своих целей... В повседнев­ной же жизни они предпочитают удовлетворять свои потребности сами, приватным образом» (Davies, 1972).

Таким образом, ясно, что в истоках массовых настроений лежат общие для значи­тельного числа людей, распространенные потребности (в данном случае в социаль­но-политической сфере), но не сами по себе, а как фактор, порождающий соответст­вующие притязания. Последние представляют собой конкретную устремленность на потребное и переживаются в зависимости от возможности или невозможности их ре­ализации. Подкрепляемые достижениями притязания обычно ведут к росту позитив­ного «напряжения» (положительного настроения), неподкрепляемые — к росту от­рицательных настроений1.

В последнем случае накапливаемое, неразрешаемое эмоциональное напряжение проявляется, при условии достаточной значимости притязаний, в массовых «выбро­сах» отрицательных настроений, которые можно психологически рассматривать по аналогии с открытым школой Левина и его продолжателями «аффектом неадекват­ности»2. В ситуациях такого рода обнаруживается, в частности, нежелание масс сни-

1 В соответствии с известным в психологии законом «оптимума мотивации» Йеркса-Додсона, настрое­
ния зависят еще и от значимости задачи, однако на данном этапе рассуждений этот момент не пред­
ставляется решающим.

2 В частности, об этом см.: Иеймарк М. С. Направленность личности и аффект неадекватности у подро­
стков. // Изучение мотивации поведения детей и подростков. М., 1972. С. 57-71.

194 Часть 2. Массовые настроения

жать уровень притязаний, несмотря на неудачи, полное отрицание мыслей о том, что причины неуспеха могут крыться в них самих, стремление обвинить в своих неудачах кого угодно или ссылками на объективные обстоятельства, а также чувство обиды и уверенность в несправедливости. Такого рода настроения обычно характеризуют мас­совую психологию в периоды, предшествующие массовым политическим действиям, ведущим к потрясениям политической системы.

Социально-политический аспект

В социально-политическом плане возникновение массовых настроений и степень их очевидности зависят от уровня однородности социально-политической структуры общества. Чем дифференцированнее, плюралистичнее эта структура, тем больше су­ществует в обществе различных групп, обладающих специфическими потребностя­ми и интересами, и каждая из них может иметь свои настроения. Чем сильнее, четче, яснее и однороднее представляются общественные отношения, тем более «сжата» структура и тем сильнее однородно-нормативный, «общественный» компонент на­строений.

Возможны две абсолютно противоположные ситуации. С одной стороны — си­туация хаоса и анархии, полного крушения нормативных социально-политических структур, при которой полностью распадаются «общественные» настроения. Процесс распада в таких случаях идет по уровням, от «всеобщего» к индивидуальному. Вна­чале перестают быть массовыми прежние общественные настроения, сменяясь мас­сово выраженным широким спектром настроений групповых. Затем распадаются и они, и наступает массовый расцвет индивидуальных настроений. Как показал процесс детоталитаризации бывшего советского общества в последние десятилетия, подобная динамика настроений, связанная прежде всего с социально-экономическими (а на их основе — и с политическими) интересами и притязаниями, развивается в целом до­статочно быстро. С другой стороны — ситуация жизнеспособного тоталитаризма, при которой жесткие социально-политические структуры удерживают не только поли­тическую, но и настроенческую, психологическую однородность общества. «Массо­вый энтузиазм» советского общества эпохи сталинизма в немалой степени определял­ся этим.

Возникновение и развитие настроений в общем виде зависит прежде всего от степени очевидности расхождения притязаний людей с предоставляемыми социаль­но-политической системой возможностями их удовлетворения, например от несо­ответствия декларируемых прав и свобод реальной действительности сталинского ГУЛ АГа. Однако здесь надо иметь в виду существование особых, «отсроченных при­тязаний». Это те устремления, которые люди готовы отложить, с реализацией кото­рых согласны потерпеть ради, например, предстоящего «светлого будущего», «миро­вой революции» или чего угодно в этом роде. На таких отсроченных притязаниях долгое время держалась политическая система советского общества. Однако опыт по­казывает, что такая «отсроченность» имеет определенные пределы: рано или поздно массы начинают требовать осуществления своих притязаний. В таких случаях стре­мительно развиваются настроения массового недовольства системой.

Трудно спорить с тем, что «историческая обстановка сама по себе, независимо от людей не меняется; она меняется только благодаря их действиям, даже если послед-

^ Глава 2.3. Массовые настроения в политике 195

ние носят стихийный характер и люди представляют ход движения иллюзорно» (Ча-гин, 1967). Причиной появления оппозиционных по отношению к власти массовых настроений является рассогласование уровня притязаний с возможностью дости­жения прокламируемых притязаний. Определенное опережение притязаниями ре­альной жизни необходимо, поскольку создает мотивы, стимулы движения вперед, усиливает активность людей, направляемую на достижение все новых и новых целей-притязаний. Однако любые притязания должны сочетаться со знанием путей их реа­лизации или с верой в наличие такого знания. Тогда возможна та или иная степень «отсроченности». Если же подобное знание отсутствует или носит слишком абстрак­тный, лозунгово-декларативный характер, то у людей возникают сомнения в подлин­ности целей тех, кто обещает невозможное или кажущееся невозможным. При срав­нительно небольшом рассогласовании это не замечается, но при резком расхождении между притязаниями и их реализацией становится очевидным. И тогда вместо жела­тельной для власти нормативной однородности настроений, полностью соответству­ющих тем или иным целям и «идеалам» общественного развития, возникают самые разные возможности направления настроений, ориентирующихся уже не на «обще­ственные», а на индивидуальные и групповые интересы.

Тогда возникает ситуация, когда декларируемые цели, нормы и ценности жизни как бы повисают в пустоте: они не подкрепляются существующей реальностью, и определенные слои населения просто перестают в них верить. Вместо ориентации на общественные нормы, ценности и смыслы люди начинают жить индивидуальными или узкогрупповыми, корпоративными интересами. С одной стороны, возникают и развиваются иждивенческие, потребительские настроения. С другой же стороны, по­являются новые или оживают старые идеалы, притязания и ожидания, которые ста­новятся основой для нарастания массовых оппозиционных настроений. За счет всего этого постепенно размывается прежняя однородность, усиливается социальное, по­литическое и психологическое расслоение общества. Такая ситуация в некоторых отношениях сродни «аномии», описанной еще Э. Дюркгеймом как переживаемой людьми утраты веры в декларируемые нормы и ценности1. Развивается социальная дезадаптация, поскольку привычные механизмы социальной и социально-психологи­ческой адаптации оказываются нарушенными2. Появляется дезадаптивная масса, охваченная антисистемыми настроениями.

Разумеется, подобные ситуации складываются не сами собой. Как правило, необ­ходим внешний толчок для активизации этого процесса. Часто таким толчком высту­пают слухи.

Один из фундаментальных психологических законов гласит: «Настроения могут быть ошибочными, например порожденными тем или иным ложным слухом. Но чем они относительно устойчивее, тем более представляют уже некое "мы" и тем самым

1 См.: Дюркгейм Э. Самоубийство: социологический этюд. СПб, 1912. Затем это многократно исследо­
валось и в других контекстах. В частности, влияние факторов данного рода, усиливая на начальном
этапе политическое отчуждение, затем может вести к массовым взрывам деструктивных, антисистем­
ных настроений, проявляться, как считает С. Кофф, «в революциях и терроризме». См.: Koff S. The
Political Use of the Concept of Alienation. // Alienation: Concept, Term and Meaning. N. Y., 1973. P. 268-
290.

2 Об этих механизмах см.: Ольшанский Д. В. Адаптация социальная. // Философский энциклопедиче­
ский словарь. М., 1983. С. 12-13.

196

^ Часть 2. Массовые настроения

некую общественную силу, чему-то противостоящую» (Поршнев, 1966). Оппозици­онные настроенческие общности людей возникают еще до осознания ими причин объединения, до выработки программ и идеологических конструкций. Настроения окрашены негативным по отношению к существующим порядкам тоном, «когда чая­ния и действительность особенно расходятся. Тогда на передний план выступят на­строения недовольства, беспокойства, неуверенности, усталости, страха, гнева, воз­мущения» (Поршнев, 1966). Это усиливается в экстремальные, кризисные периоды общественно-политического развития.

Известно, что существует прямая связь между степенью психической напряжен­ности жизни людей, перенапряженностью их деятельности и интенсивностью массо­вых настроений1. Еще Г. Лебон подметил, что динамичное проявление оппозицион­ных настроений, помимо названных факторов, усугубляется «ослаблением прежних верований», «возрастанием могущества толпы» и «противоречивостью информации в печати» (Лебон, 1896). Он же указал, что настроения более непосредственно, чем идеология, отражают динамику социальных отношений. В этом как раз и кроется при­чина внешней «стихийности» и «скачкообразности» возникновения настроений (Le Bon, 1969).

Динамика развития настроений

Одним из первых заметных показателей развития настроений является резкое уве­личение и массовое распространение новых слухов. Возникает своеобразный цикли­ческий механизм: слухи — настроения — слухи... Появляются толпы, возникают дру­гие формы спонтанного поведения. Подобного рода массовые состояния не только сплачивают людей в некое одинаково настроенное «мы». Люди вновь и вновь как бы говорят себе и друг другу, что они живут в «чужом», «ихнем» мире. Возникают осо­бые ситуации: люди испытывают горькое разочарование, убеждаясь, «что жизнь пол­на противоречий и что все еще существуют какие-нибудь "они"» (Поршнев, 1966).

Разочарование оказывается тем сильнее, чем больше люди поверили во что-то или кому-то: ведь «они верили», а «их обманули». Именно этот лозунг часто использует­ся для идеологического «оформления» возникающих оппозиционных, по отношению к власти, настроений. Люди, разочаровавшись в возможности реализации своих при­тязаний, испытывают потребность либо как-то изменить притязания, либо найти но­вые пути для удовлетворения старых притязаний. Если они чувствуют себя психоло­гически «чужими» в «обманувшем их мире», значит, им нужно обрести новое, соб­ственное, истинное «мы». Перед ними встает вопрос о том, где же «истинные» идеалы, нормы, ценности, смыслы жизни.

Иногда люди усматривают их в прошлом, и тогда возникает своеобразная носталь­гия по прошедшему «золотому веку». Иногда они связывают эти идеалы и смыслы с будущим, и тогда появляются различные варианты утопий. Наконец, возможен и та­кой вариант, когда нечто подлинное (точнее, кажущееся подлинным) усматривается в нынешнем времени, но выглядит как удаленное в пространстве, например в иной стране или иной социальной системе.

' См.: Парыгии Б. Д. Общественное настроение. М.: Мысль, 1966. С. 122.

^ Глава 2.3. Массовые настроения в политике 197

Если же говорить о начальной стадии развития, о появлении и распространении оппозиционных настроений, то их возникновение обычно представляется как резуль­тат своего рода «брожения масс». Под влиянием оппозиционных по отношению к вла­сти идейно-политических сил это брожение принимает уже осознаваемую направ­ленность, реализуясь в конкретных действиях. Это происходит на базе все того же расхождения притязаний людей, сформированных доминирующими в обществе кана­лами пропаганды, и реальной жизни, которая также зависит от сил, владеющих сред­ствами массовой коммуникации или обладающих реальной возможностью влиять на них. При увеличении разрыва между тем, что говорится, и тем, что делается, нару­шается политико-психологическая однородность общества, начинается отмеченное «брожение». И тогда, в сравнительно короткие сроки, возникают в противовес тем, «кто говорит одно, а делает другое», новые политико-психологические общности людей, объединяемые негативным отношением к таким силам. Вновь и вновь стрем­ление «обманутых» (связываемых чувством «мы») объединиться против «обманщи­ков» (неких «они»), «негативизм по отношению к "ним" стимулируют контагиозность среди "нас"» (Поршнев, 1966). Нарастающая заразительность усиливает распростра­нение настроений.

Переходя от истоков возникновения к динамике развития массовых настроений, следует остановиться на особом характере этой динамики, проявляющемся наиболее очевидно на уровне относительно конкретного субъекта таких настроений, в толпе. Развитие настроений в толпе носит все тот же, уже описанный в первой части книги, «циркулярный», спиралевидный характер, напоминающий своеобразное «эмоцио­нальное кружение»: одни и те же настроения, имеющие общую основу (чаще всего именно неудовлетворенные притязания, вызывающие психическое «напряжение»), воспроизводятся вновь и вновь, захватывая все большее число людей и усиливая свою интенсивность.

Циркулярный характер продемонстрировали настроения, развивавшиеся в тол­пах на главных площадях столиц восточно-европейских государств, Москвы, столиц союзных республик и ряда областных центров СССР в течение 1989-90 гг. В апреле 1989 г. наиболее драматично этот механизм проявил свое действие в Тбилиси. После­довавшие вслед за этим другие аналогичные примеры привели к своеобразному апо­феозу в августе 1991 г.

Общим в подобных случаях было то, что собравшиеся люди первоначально заве­домо не могли быть готовы к «решительным действиям», «штурмам» и т. п. Они были просто охвачены настроением недовольства, не имеющим какого-то конкретного вы­хода. Первоначально люди в такого рода толпах в самом буквальном смысле демон­стрируют свое настроение. Постепенно они начинают «заводиться», возбуждать друг друга, — иначе собравший их вместе настрой начинает терять силу. Циркуляция на­строений осуществляется за счет перечисления, по кругу, требований — нереализо­ванных притязаний. Шаг за шагом они обычно усиливаются, и, соответственно, не­довольство нарастает от их неосуществляемости. На определенном этапе от выраже­ния притязаний следует переход к поиску тех, кто, по мнению толпы, виновен в том, что притязания не реализуются. Далее идет процесс атрибутирования, приписывания «виновным» всевозможных отрицательных качеств. Нарастая при циркуляции, соот­ветствующие настроения достигают такого уровня, когда лишь немедленные дей-

198 Часть 2. Массовые настроения

ствия могут предоставить им возможность для разрешения. Начиная с этого момен­та, настроения «включают» соответствующее поведение.

Ситуации в Тбилиси и других городах показали, что от начала скопления людей до активных действий проходит не меньше нескольких часов, а иногда и дней. В част­ности, в нескольких эпизодах толпы людей в буквальном смысле дневали и ночевали на площадях как бы для того, чтобы не прерывалось циркулярное взвинчивание на­строений. Отдельные случаи (например, бесчинства в здании МВД в Кишиневе осе­нью 1989 г.) показали: даже после начала действий толпе может понадобиться свое­образная «митинговая пауза» для повторной стимуляции тех настроений, которые начинают угасать или разрешаться.

Циклы развития настроений

В общем виде, имея в виду не только конкретную толпу, но и широкие политические массы, цикл развития настроений обычно включает четыре основных этапа. Первый этап — начало развития настроений, уже называвшееся брожение, характеризуется еще достаточно смутным беспокойством, ощущением социально-политического дис­комфорта, переживанием диффузных аффективных сигналов, свидетельствующих о рассогласовании потребного и достигаемого. За ним стоит тот самый «некий непри­ятный осадок», о котором писал А. Н. Леонтьев (1974) и который остается у людей на фоне в целом привычно-терпимой жизни. Брожение — это скрытое, неосознанное, поддающееся влиянию (в частности, идеологическому) недовольство.

Второй этап, обычно называемый поворотом (настроений и психики в целом), в ходе которого происходит качественное изменение психического состояния масс. Первоначальные смутные ощущения и расплывчатые переживания, кристаллизуясь, генерализуются и приобретают политические очертания. От первоначального «недо­вольства», возникающего по поводу тех или иных конкретных сфер жизни, следует поворот к аффективно-когнитивным рассогласованиям желаемого и реальной жиз­ни, причины которых видятся в политической сфере, конкретно — в устройстве вла­сти. Туманные прообразы настроений, возникшие на первом этапе, частично осозна­ются и рационализируются в принятых в обществе рамках социально-политической жизни. На этой стадии возникают собственно политические настроения, пока еще не обязательно носящие массовый характер.

Третий этап, часто обозначаемый как подъем, связан с появлением действительно массовых настроений. К этому времени из всего множества конкретных настроений, связанных с отдельными вызвавшими их явлениями и процессами, выделяется доми­нантное политическое настроение. Соответствуя наиболее распространенным притя­заниям, оно быстро распространяется, формируя массу. За счет множественных цир­куляции в многолюдных общностях людей это настроение быстро усиливается, до­стигая такого уровня интенсивности, который требует немедленного разрешения. На этой стадии настроение уже вполне оформлено в идеологическом и политическом от­ношении, за ним стоят необходимые лозунги и программы действий, оно способно вы­зывать конкретные политические действия, в которых участвуют массы. Обычно эта стадия ведет к реализации притязаний и, тем самым, к разрешению настроений.

Четвертый этап, иногда образно именуемый отливом, как правило, возникает в ре­зультате разрешения настроений и удовлетворения, в той или иной мере, реально или

^ Глава 2.3. Массовые настроения в политике 199

иллюзорно, основных притязаний, вызвавших данное настроение. Бывает, однако, и так, что стадия угасания и связанные с ней пассивность и апатия возникают как след­ствие неразрешимости настроений, после того как массы, несмотря на предпринятые действия, не сумели достичь возможностей для реализации своих притязаний. В этом варианте они (обычно временно) смиряются с недостижимостью потребного.

Временность спада массовых настроений определяется тем, что последние носят циклический характер. В силу постоянного развития потребностей растут и стремле­ния к их достижению. В соответствии с этим, спустя то или иное время после спада, наступает стадия нового подъема настроений, обычно являющаяся началом нового цикла их развития. Если в новом цикле воспроизводится нереализованное сравни­тельно недавно настроение, то его развитие может происходить ускоренными темпа­ми, когда те или иные этапы (обычно первый и второй) протекают как бы в латент­ной, свернутой форме, не всегда заметной для наблюдателя. В этом случае подъем настроений носит как бы внезапный, неожиданный характер и создает значительные сложности для политической системы, которая, казалось бы, совсем недавно сумела справиться с подобными настроениями, надолго подорвала их. Взаимосвязь русских революций 1905 и 1917 гг. иллюстрирует это.

Разумеется, массовые настроения в своем развитии не всегда следуют такой до­статочно жесткой схеме. Возможны ситуации, когда вместо упадка следует неожидан­ный поворот настроений в противоположную сторону. И тогда неудача революции, например, может привести к резкой активизации реакционных, иногда даже ультра­консервативных настроений. Причем такие повороты возможны у одних и тех же субъектов настроений, особенно у «средних слоев» с их неопределенным в социаль­ном отношении самосознанием. Несбывшиеся ожидания того, что в ходе революции будет преодолен разрыв между притязаниями и возможностями их реализации, час­то оборачиваются против тех, кто сформировал эти ожидания, оформил соответству­ющие настроения, направил их идеологически и организационно, поднял массы на борьбу, обещал, но не сумел выполнить обещанного. Настроенческий «маятник» ред­ко замирает на середине: обычно от одного полюса он идет к другому, увлекая за со­бой определенную часть масс. Один из примеров такого рода — оживление правого радикализма, в частности, неофашизма в ГДР в конце 1989 г., практически накануне объединения Германии. Разочарование в СЕПГ и ее модели «немецкого социализма» качнуло настроения части общества вправо. В соответствии с этим и на парламент­ских выборах в начале 1990 г. победили не «умеренные реформаторы» типа социал-демократов, а значительно более правые силы.


4075482474853518.html
4075605241689199.html
4075759452199151.html
4075876957716880.html
4075949481123816.html